На фоне облаков, или Потерявшиеся сны

В полночный час впотьмах небесных потолков

беседы, что  почти неразличимы,

идут на фоне ветерка и облаков…

несведущим – пусты и беспричинны.

Со стороны то скрип, то вздох, то плач,…

то смех,… но смех глухой, и даже горький

от Альп и Пиреней до Аппалач,…

как отголоски девственной риторики.

Слова бесед тех гулки, не ясны,

но ощущается в них боли нестерпимость…

То  разговаривают, сбившись вместе, сны

детей убитых, превратившись в Серафимов.

Но даже Серафимам не дано

очистить почерневший мир от скверны,

и отыскать, и покарать… На дно

они ныряют вслед за ветром северным.

Они легко находят имена

тех, кто приказывал и тех, кто жал на кнопки.

Всех тех – неискупима чья вина…

Но дальше, что?… Добра дороги топкие…

За тысячи и тысячи ночей, и дней,

увы, не наступило правосудие.

И прочь летят… от утренних огней

шепча куда-то: «Люди, люди, люди…»

Они кричат детей убитых имена,

что б эхо достучалось в наши души.

И мы, их носим камнем до темна,

а в темноте опять рыданья слушаем.

Они кричат, и плачут по ночам,

и бьются в окна, и, как будто, ищут:

ответ, пристанище, приют или причал,

и не находят, и, скитаясь, свищут.

Сны-Серафимы потерявшие детей –

напоминание всем нам, чего мы стоим…

И всё же … мы пытаемся хотеть…

Хотеть, и верить, и шептать: «Не всё пустое»…