Партита номер шесть

Возможно ли забыть, как шла она домой:

уже немолода, но всё ещё красива.

Снег падал неспеша. Снимался фильм немой.

А жизнь себе текла небрежным чуть курсивом.

Не новое пальто. Улыбка на губах.

Полупортфель. Берет, и на бровях снежинки.

А где-то в небесах партиту пишет Бах

всё зная наперёд… Не хмурясь. Без ужимок.

Детально прописав, как будто жил он здесь,

бульварное кольцо и узкий переулок,

Бах создаёт в ночи дрожащую чуть взвесь,

связующую нас. Звук звонок. Отзвук гулок.

Она идёт легко на тонких каблуках

по снегу, что уже скрыл трещины и лужи.

И мне понятно, что печаль её легка.

Я думаю о том, кому с моей я нужен.

Я вижу свет в окне. В одном … в другом … но снег

мне не даёт считать, дрожа, сбивая с ритма.

Бах подойдёт к окну, мы оба с ним во сне

попробуем понять законы алгоритма.

Она поставит диск с партитой номер шесть,

едва придя домой, согреть пытаясь пальцы

озябших ног… Боюсь, что может надоесть

нас связывать снегам, и музыке скитаться.

В тех странных временах, исчезнувших давно…

Для счастья нам тогда хватало снегопада,

который засыпал сомнений наших дно,

под звуки, что могли унять и всхлипы ада.

Могли ли бы с ней стать мы фугою в окне? …

Кто знает… Снег метёт и ничего не видно.

Партита номер шесть. Мерцание огней.

Она пьёт чай. Одна. Какой? Увы, не видно.

Для одиноких душ в том фильме нет речей.

Репризы все для них: молчанье с пантомимой.

А Бах себе сидит в мерцании свечей

предсказывая всё. В Любви – неутомимый.

Да-да, в Любви – А что? Пусть заметает снег

следы, что разошлись… Партита будто  смолкла.

Стою я под окном и слышу тихий смех…

Пусть радость на губах опять слегка прогоркла.

Пусть новый эпизод пока ещё не снят.

Пусть знаю я – сюжет уже случился в прошлом.

Пусть пери тихих фуг надежду ей приснят,

а я пойду пока путь белым припорошен.