В столкнувшихся волнах

I

Попытка ощутить вкус мира.

Попытка разглядеть рассвет.

Никто не сотворит кумира

над зевом мрака, что разверт.

Пусть пробуждение незримо,

пускай, земля ещё мертва,

и всё что несоизмеримо

есть предпосылка мастерства.

Травинка вздрогнет, следом листик,

потом и ветка задрожит…

То пробуждение не мистика

и потому заворожит.

II

Но дальше больше … дрожи, света …

и крика … Боль ведь не унять …

И не унять … то аллегретто.

Есть шанс принять. Есть шанс понять …

А свет уже заполнил щели

в пространстве крика, боли, тьмы

И в нём дрожит на вид прощение:

на самом деле то – дымы…

Прощенья нет и быть не может

ни людям, ни потокам дней.

То в воскрешение корёжит.

Чем судорожней, тем видней.

III

Но что это? Что марширует

сквозь беспристрастный этот свет?

Что нам спокойствие дарует?

… Скрипит, вращается офсет.

Всё с чистого листа? Кто ж знает.

Скрипит печать эпох и лет

и, с валика слетев, сползает,

слетает лист-не лист… Билет…

Взмывают листья словно крылья

проснувшихся волшебных птиц.

И травы тропки вдруг раскрыли.

И череда возникла лиц…

И чудится, что зреет танец,

Там, за дрожаньем трав и душ.

Кто в этом мире чужестранец?

Звучит: «Вливаясь – не разрушь»…

Они вращаются быстрее,

взмывают в небо, камнем вниз

упав… ещё пока не зреют,

лишь мечутся шепча: «Вернись»…

IV

Душа … А ей найдется ль место

в том хаосе? Ночной покой…

В оковах кардиоарреста

едва ли шевельнуть рукой.

Застыв над… скорбным запустеньем

она вернётся словно шанс

ожить….   И в рассыпную тени

качнутся рядышком держась.

Предчувствие наполнит словно

мы пробудились ото сна…

И свет и тьма столкнувшись волнамии

признают вдруг: грядет весна.