Клюковка. Хохолки и загривки

Век ловит нас в силки, что тёртый птицелов,

но наши хохолки слегка ерошит ветер.

Свежо. Едва шуршат, продлившись из углов 

на стенах тени рук и на столе конвертик.

Письмо издалека, что песенка извне.

Неуловим мотив и непонятны буквы.

Не всякий горизонт подвержен кривизне. 

Несёт в себе закат горчащий привкус клюквы. 

Мы можем опоздать на пир и на концерт,

и, пригубив стакан, задуматься надолго.

Поймает ли наш взгляд кривых концов в конце 

волшебный узелок, и кто откинет полог?

Мы пуганы давно. Навскидку – воробьи,

а внешне вопреки движеняьм свиристели. 

Когда бы мы могли в закате прорубить 

окно, мы бы нашли пространство без метелей.

Я циник я смотрю сквозь эти облака 

на всё про всё и вас, как будто не заметив.

Неважно кто кого оставит в дураках,

а важно, что сейчас опять поднялся ветер.

Он снова к нам пророс из прихоти прочесть.

В любые времена важнее всего свобода. 

Коль были б мы с зверьми, ерошил бы он шерсть,

а так он лишь смешал оттенки небосвода.

Печати на устах и лапы на мостах,

и истина проста: мы этого хотели.

И только воробьи, толкаясь на кустах,

взирают сквозь окно на смятые постели.