arrow&v
arrow&v
arrow&v

Рождение...
Попытка перезапуска

arrow&v

Дорогие Друзья! Перед вами мой 12-й хронологический сборник стихотворений.

Также внизу странички вы можете оставить отклик, воспользовавшись формой обратной связи.

Вся книга

... ночь найдёт на день, как быль на небыль

Секреты освещения

2006-10 (?); 14 марта 2018 года

                       …фотографу Леониду Лубяницкому

Время смотрит с портретов, заглушая шаги,
па из новых балетов, шелест старой фольги.
Дым струится спиралью. Красный свет по углам.
Вы бледны? Я – подправлю… 
                                           Робость – чаще смугла.

 

То не дым сигаретный, не дыханье времён.
Здесь достаточно света; бликов… взглядом вернём.
Кто-то выплеснул виски вам в лицо невзначай?
Что нам эти изыски? Подожди… Не включай.

 

И не залпы орудий и не гром за окном.
Кто они, эти люди? Из какого кино?
Жизнь – игра в полумраке. Чёрно-белый загар.
Кто-то шепчет: «Всё враки…» – и снимает нагар.

 

И не скрип, и не шорох, просто пойманный штрих…
На задёрнутых шторах нарисован тростник.
К небу тянутся руки. Мы ответа не ждём.
Гром… В штрихах нету трюка. 
                                          Мы… идём под дождём.

1223

1460

Соразмерность

Глыба может быть седой, сутулой,

с грустными усталыми глазами,

сидя, не касаясь спинки стула,

уходить ночами тихо в замять.

 

Глыба может быть формально старой,

но при этом и любить и быть любимой.

Не скрывая тяжесть ноши дара,

оставаться непоколебимой.

 

Глыбе должно тихой быть и мудрой.

подтверждая всем почётный статус.

Ничего, что стали щёткой кудри,

так случается вдали от точки старта.

 

Чуть кусая трубку, глыба пишет

в маленькой квартирке в центре века.

В центре Космоса. Прошу вас, тише, тише.

Не мешайте видеть Человека.

1174

1411

Осенняя элегия

            К 90-летию со дня рождения
            Эльдара Александровича Рязанова

В косых лучах большого листопада
по парку шёл бродяга средних лет.
В одной руке мужчина нёс лампаду,
в другой сжимал видавший славу плед.

 

Как говорят, где рвётся там и тонко.
Так нужно было ангелам листвы.
Ища пристанище, он увидал котенка.
И разом сжёг… Нет не листву. Мосты.

 

Звучали марши в плавных ритмах вальсов.
Аллергик на котов… сложил он плед
под лавкой: «Боже правый! Сжался!» –
и путь продолжил, кутаясь в жилет.

 

Кто разъяснит: зачем бродяге лампа?
Он сам не знал. Он слепо верил в свет.
Котёнок спал. Подрагивала лапа.
А парк тонул, в взбесившейся листве.

1175

1412

Баллада о не сломленных крыльях

                          К 80-летию Владимира Высоцкого

Он не кричал когда … ломали крылья 
Он плакал молча. Лёд звенел об лёд.
И клочья роспись красную не скрыли.
И ни на миг не прерван был облёт.

 

«Опомнитесь! Любите! Станьте чище!»
В чём тайный смысл этих алых рун?
Снег через снег, как сквозь флажки волчище.
Прыжок. Уже не волк. Почти бурун.

 

Замерзли на мгновенье Океаны.
Застыло время, потеряв на миг резон.
Но дни грядущие, кому-то окаянные,
доносят через мглу настырный звон.

 

Он бьется перьями в порывах, сердцем волка,
Вой ветра не угроза и не зов?
Взметнувшись вверх, врастает. Волоокая…
Взмах… Там ломают?  Значит вновь с азов!

1197

1434

Межрезонье

                 …Давиду Самойлову

Стоит он всегда на перроне
под снегом, в жару, под дождём.
Ни слова со мной не проронит.
Не скажет: «Давай подождём».

 

Наш поезд ещё не приехал?
А вдруг он пришел провожать?
Ни тени ни вздоха, ни смеха.
Похоже, что ни багажа.

 

Боимся ли мы разговора?
Ждём повод? Случайность? Резон?
Светает. Поправлю я ворот,
а он обопрётся на зонт.

 

Когда бы он был с чемоданом.
А впрочем, и я налегке.
И кажется мир первозданным
в зависшей меж нами строке.

1177

1414

Зарницы на закате (Посвященье фронтовым поэтам)

На фронте писались простые стихи,

а сложные позже, значительно позже.

Забвенье не входит в шестерку стихий.

Лошадка бежит и не чувствует вожжи.

 

Не яблочный Спас на дворе в январе:

заснежило небо в ярчайшим июне.

Хватает для игр всего детворе.

Где море - там небо, где волны - там дюны.

 

Опять в телевизоре фильм о войне.

Чем он чёрно-белей, тем детство счастливей.

В чём истина: в страхе, в незнании, в вине?

Закат над Москвой, над тайгой, над заливом.

 

Глава про войну двадцать - тридцать страниц.

Возможно, чтоб легче запомнились нами.

Лошадка бежит не пугаясь зарниц,

а мы наших снов, да и тех временами.

1183

1420

Акватория

                 А.М. Городницкому в день юбилея, 
      с любовью, уважением и благодарностью…

 

     «В горе и странствиях, лица упрятав в ладони,
     В зное пустынь и холодном арктическом дыме,
     Кто бы мы были без этой легенды…»
          Александр Городницкий «Итака»

Двадцатый  век, и двадцать первый век,
и девятнадцатый… листы смешает ветер.
Пока не поздно, вы ему поверьте,
пока он сам себя не опроверг.

 

Он видел, как скитался Моисей
те сорок лет продув в одно мгновенье.
Он гнул своё, гнул тысячи осей,
к себе испытывал 
                       страх и… благоговенье.

 

Он умирал, но, возрождаясь, мчал,
не ясно помня ли баталии и лица.
Он выл, и он учил нас веселиться.
… на мачте, шпиле, острие меча.

 

Свидетель частых плясок на костях
и рек кровавых скорбный соглядатай…
Не бог, не ангел, не рожденный, не зачатый
он рвёт уже не первый гордый стяг.

Поверьте и запомните. Его 
истории не охватить Истории 
Он дух хранитель бренной акватории
вне куполов, вне бездн, вне берегов.

 

И нам с тобой не подобрать числа
символизирующего ужас слова слава.
Чего боимся мы в начале сплава?
Стекает в Лету скорбь опять с весла.

 

Хамсин в пустыне, бунт среди полей…
полярных шапок леденящее дыхание.
Он говорит проклятия стихами,
песком в глаза бросает он елей.

 

Он прятался в курчавых головах 
поэтов, в парусах и в лапах мельниц.
Сомнения в числе его соперниц
гнездятся в нас и в прочих существах.

 

Он раздувал не раз пожар войны 
и веял пепел над горящими полями.
И он же забавлялся с тополями,
любя… И он не чувствовал вины.

Тысячелетия развеяв, как туман,
над океаном в очень тонкий признак,
он между нами в том тумане призрак.
Не царь, не фараон, не атаман.

Он повторяет вечное: «…не верь,» –
и мы, вдыхая … судорожно верим:
приобретеньям верим и потерям,
и чувствам: тем, что в прошлом и теперь.

 

Он знает, что случится наперёд,
мечтая в этом знаньи ошибиться.
И пыль веков в его хвосте клубится,
и в ней бредёт сплотившийся народ.

 

С папирусного свитка, как с листа,
с таблички, с папиросной ли бумаги…
истории трясётся колымага,
а истина, как Божий Дар проста.

 

Скорби и помни, плач и веселись,
пока его ты можешь слушать речи.
Не стоит соглашаться и перечить.
Ступай,.. пока… он раздувает высь.

 

Ищи!.. Он где?.. У твоего плеча.
Он мечется от бога и до Бога.
Что впереди?.. Познания дорога?
Иди. Не забывай. Люби. Сличай.

1224

1461

Расставив руки (Без трюка)

                 Памяти Дмитрия Хворостовского

Есть исполнители, которых просто любят,
и это «просто» не нуждается в трактовке
в среде подвластной зависти и трубам…
Картина начинается с грунтовки.

 

Талант одних не превосходит восхищение 
и вписан  в объяснимость, словно в раму.
Иной – дарует радость и прощенье,
и ненадолго позабыть о ранах.

 

Улыбка за мгновенье до оваций –
красивый жест умеющих трудиться
пускай не всем понятный. Bene Grazie.
А что те раны?.. Голоса и лица.

 

Всмотритесь – вам дан шанс узнать о многом.
Так ветер, широко расставив руки,
летит навстречу ждущим слово Б-га.
В великодушии улыбок нету трюка.

1176

1413

Перезагрузка

 ... памяти Владимира Шаинского

Средиземье покидают маги, 
                              уезжают постепенно в Валинор.
Нет очередей в универмаге. 
                 Меньше с каждым днём хрущевских нор.
Жизнь во многом стала к сказкам ближе, 
                              от чего тогда мы вдруг грустим?
Океаны каравеллы лижут. 
                                  Чайки повторяют: "Отпусти!"

 

Маги нас не спрашивают. Кто мы? 
                        Мы отпустим. Мы умеем. Мы мудры.
Гонит нас из дома не истома. 
                                      Голоса терзает не надрыв.
Нам немного раньше было нужно. 
                              А сейчас? Не нужно про сейчас.
Я стою не сказками контуженный. 
                                    Я кричу, ничуть не осерчав.

 

Где вы, всемогущие Валары? 
                               Кто от нас теперь нас охранит?
Если только вдоль лагун кораллы. 
                                  Если только  берегов гранит.
Маги, подарившие нам детство, 
                                 вы зачем опять избрали путь?
Что осталось? У окна раздеться,
            встать на цыпочки и крикнуть: "Не забудь!"

 

Маги покидают Средиземье, 
                                    исчезают в Лете среди Зим.
Дети,..  вырастая, строят семьи. 
                           Взглядом мы за магами скользим.
Голубой вагон трясёт на север. 
                                   Синий вертолёт несёт на юг.
Кто перезагрузит Сказок сервер? 
                             Кто нас охранит от снов и вьюг?

1191

1428

Мелкая моторика

Небо крошится и сыпется, сыпется 
с хрустом, как будто ломают  бетон.
Может быть просто попробовать выспаться?
Как занесло меня в этот притон?

 

Лица. Красавцы, уродцы, бродяги
и завсегдатаи…  Все на подбор.
Непредсказуемость этой бодяги
так же банальна, как ровный пробор.

 

Пепел ли, снег ли? Ложатся на плечи,
волосы. Пальцы… Касаясь не жгут.
Я не прошу, не зову, не перечу.
Я заплетаю косички. Ты жгут.

 

Время сплетается. С чувством и с тактом…
И из осколков слагается пазл…
В целом всё в норме… и в полном контакте.
Кто-то опять до рассвета не спал.

1233

1470

Ни с того, ни с сего…

Что случилось? Убежала тишина.
Голосят чуть свет об этом птицы:
обсуждают, в чём она грешна,
шлют петиции, пытаются проститься.

 

Утро, брезжа, без загвоздок началось:
лёгкое, прозрачное, сырое.
Новость на рогах доставил лось.
«Осень движется. Она не за горою».

 

Город. Гомон воробьиной детворы.
Эстафета провожанья лета.
из лесу пришла и во дворы.
«Эй, пернатые, кому нужны билеты?»

 

Не ответив, закурлычат журавли,
первыми собравшись в путь неблизкий.
Гонят их календари-врали
за молчанием обруганной солистки.
 

1179

1416

На фоне какофонии

Безделицы, лежащие на фоне
напористого хода колеса,
на первый взгляд, заучат, как какофония.
Дрова, сгорая, учат нас плясать.

 

Смотрите пристальней во время остановки,
пригубив свой сарказм у камелька.
Всплывают во спасенье лиц обновки.
Быть иль не быть… в интерпретации – мелькать.

 

Шанс замечать – проклятье и подарок.
Услышать в хаосе мелодию – резон.
Но почему момент прозренья жарок?
Ворвутся в музыку гудки и перезвон.

 

Да – пламя горячо и беспристрастно.
На фоне встреченных в пути простых вещей
тот танец отразит в себе контрасты,
вращения и лязганья клещей.
 

1173

1410

Дождь над Дамме

25 марта - 6 апреля 2018 года

Дождь не смоет этот пепел, 
                                        потому что пепел въелся.
Въелся в кожу, въелся в сердце, 
                                    в душу въелся, как в глаза. 
Уленшпигель бродит полем, мёрзлым полем…
                                                         Через рельсы
перекатывает ветер с поля в поле голоса.

 

Вечно юный Уленшпигель… Он готов… 
                                                   Ему не страшно…
Будет Фландрия свободной… Он 
                                            свободы вечный дух…
А пока в забытом Дамме 
                               плачем  флейты день окрашен.
Катятся с холмов колёса в губы впавшие старух.

 

Уленшпигелю не страшно потому что он
                                                          бессмертный,
но бессмертному больнее в двести раз, чем 
                                                           нам с тобой.

Снова стелется над Дамме облаков дым сигаретный
над пугающей как память закопчёную трубой.

Нелле… Пепел бьется в сердце, 
                                Нелле, видишь солнце? Нелле,
ты свари нам снова зелье. Посох твёрд и пояс туг.
Путь откроется, безбрежный. Мы прозрели?
                                                              Поумнели?
Падают в каналы звёзды. 
                                     Звук паденья. Сердца стук.

1226

1463

Отражалка

А клоун был злым, просто так, от природы.
Таким уродился и вырос таким он.
Он, видимо, был поцеловал при родах,
не знающим  ласки, седым Арлекином.

 

Он делает больно с улыбкой без смеха.
Он бледную кожу особо не пудрит.
И детские слёзы ему не помеха.
Он сам удивлён, что считается мудрым.

 

Зачем? Зеркала не бывают кривыми.
И клоун – есть клоун, а зритель есть зритель.
О чём мы молчим и о чём говорим мы?
Оплачен билет. Раз пришли так берите.

 

Что мы? Чем мы лучше? Его нам не жалко.
нисколечки…  Пусть 
                              дУрит нас на мякине.
Злой взгляд – это наших ведь душ отражалка.
Не страшно уже, что им нас он окинет.

 

Жестокость и желчность… наивность и тупость.
Смеёмся? Злой клоун отнюдь не бездарен.
Своё не упустит. Ни в чём не уступит.
Он просто не может не быть не в ударе.

 

Никем не любимый, сутулый  и лысый
плывёт средь сутулых цветных Запорожцев 
неузнанный… Стоит шагнуть за кулисы
и станут гримасами праздные рожицы.

 

Промозглым… продрогший, никчёмный, угрюмый
проходит… Не скажет никто: «Алилуя»
над ножками вслед перевёрнутых рюмок.
Господь – охрани от его поцелуя.

1228

1465

Стук на стыках

Постепенно я перебираю 
очень разную поэзию, как чётки.
Образ Мира, образ Ада, образ Рая
никогда теперь не будут чёткими.

 

Я ведусь как звук во все пределы.
Устремляюсь я, нутром осознавая,
что желать не буду переделать
вкус, и цвет, и форму каравая.

 

Что мне нужно? Стук на стыках. Дали.
Видеть звуки, слышать лица, рук касанье.
И, конечно, замечать везде детали.
И не верить жизнеописаниям.

 

Понимая, избегать соблазна
чёрно-белого прочтения скрижалей.
Красота должна быть непролазной.
Вы, простите, если слог ужалит.
 

1180

1417

Идиосинкразия

В чёрно-белом мире серых будней 
                           бродит чудик, думающий в цвете 
в повседневной жизни не подспудно, 
                                      собирая бусины пинцетом.
Нет в его желаниях  протеста 
                             и попыток скрашивать пейзажи.
Пристально в тускнеющем контексте 
                             ищет он  оттенки в пятнах сажи.

 

Не просил он никогда  потрафить, 
                    не твердил, что видит больше прочих.
Носит как платок цветастый шарфик – 
                      детский способ помогать быть зорче.
Птица кардинал на голом клёне, 
                                    крона ели, кустики мимозы.
Непреклонно не прутом калёным 
                                  добивались краски симбиоза.

 

Шевеленье веток, рук касанье, 
                        птичьих лапок крестики в сугробах.
Чёрно-белым чертят утром сани. 
                          Едем в серость наивысшей пробы.
Солнце проплывает монохромным. 
                          Тени в цвете выглядят тревожней.
Всё в порядке. Мир и так огромный, 
                         только чудик вдруг натянет вожжи.

 

«Это мы не знаем правды жизни?» 
                           «Кто из нас рисует как ребёнок?»
Цвет, что шум. Нашёл и дребезжит им. 
                       Кто сказал: «Поверив, огребём мы?»
Чудик, а глядит на нас ехидно, 
                                        иногда играя на свирели.
Почему вдруг стало так обидно, 
                          то, что мы цветам никак не верим.
 

1187

1424

Слушая шепоток

Белый Пьеро и чёрный Пьеро. 
                             Просто добро и не просто добро.
Сахар ли с неба? Подснеженный чай? 
                           Стоит ли верить звучащим речам?
Как поднебесные ночи и дни, 
                                   братья Пьеро остаются одни
в тесном шатре своего Шапито, 
                          слушая странный глухой шепоток.

 

Братья недвижны, вздыхают и ждут. 
                          Слёзы в упругий сплетаются жгут.
Кресла пустые давно не скрипят. 
                            Братья стоят в балахонах до пят.
Ангелы крыльями хлопают им, 
                                не нарушая возникший интим.
Сев на трапеции, купол трясут. 
                               Хлопья тревог опадают в тырсу

 

Тенью в форганге застыл Арлекин в позе шута… 
                                                Мол, вы все дураки.
Что ж, дьявол клетчатый, бровь изогни. 
                            Братья Пьеро гасят в цирке огни.
Взявшись за плечи, шагнут за порог, 
                          сверху похожи на странный пирог.
В крепких объятьях сплелись инь и ян. 
                                Мира изъян скроет слёз океан.

 

Две стороны одного бытия… 
                          Братья Пьеро – это, в сущности, я.
Сам ли придумал?.. Поэт в чём-то мим. 
                           Ночь провожаю, желаньем томим.
Быстро смешаются боль и восторг. 
                            Тонкой строкой озарится Восток.
Ветер швырнет мне в окошко перо… 
                                Где вы гуляете, братья Пьеро?
 

1188

1425

Выбор точки (Слушая хоральную прелюдию Фа Минор)

"Не дай мне пасть духом"

"Он ясен и всё-таки необъясним"
                                                    Гёте о Бахе

Я пристально смотрю к себе в глаза. 
Не в зеркале, не в селфике... Спонтанно
ветвится из под грифеля лоза:
очередная непостигнутая тайна.

 

А за окном накрапывает. Что ж
я в полночь выйду ненадолго. Капли
сверкают. Звёздной картой дремлет дождь.
Нас вызывают? Зуммер. Уж не скайп ли?

 

Спонтанно возвращаются. Стучат.
Секунда. Кадр и вновь приспущен ливень.
С собой самими затеваем чат.
Быть иль не быть? Наивен не наивен?

 

Я выбрал точку. Дерево. Свет фар.
Возможна ли Вселенная другая?
Бах начинает тихо с ноты фа,
и для меня те капли зажигает.

1190

1427

Самый умный?

Давай, приятель, поостынь. 
                                    Откуда ты такой бодливый?
Холодным светом (не простынь) 
                                         стекает лунная подлива.
Тебе не терпится? Изволь! 
                               Коль хочется – найдутся стены.
На ватке прорастёт фасоль, 
                                 нарушив гулкость запустенья.

 

Ты думаешь, что город спит,
                                 что ты один тут самый умный,
что механизм вращенья сбит 
                                      и оттого порой так шумно?
То скрип, то стук, то тихий вздох. 
                                            Ворочаются черепахи.
А та фасоль или горох? 
                          Растут… любовь и страх из праха.

 

А там… то запад, то восток  
                               окрашивают будней пресность.
В них прячется и твой восторг – 
                            волненье (в слове «интересно»).
Опять классический сюжет. 
                                        Опять его опроверженье.
Случалось так не раз уже 
                             и вновь глядишься в отраженье.

 

Не получается? Горишь? 
                                 Кому теперь готовишь блюдо?
Мелькнула. Быстрая, как стриж, 
                                   не то мечта, не то приблуда.
Ты встал. На смятой простыне 
                                          ворочается мирозданье.
На чуть зардевшейся стене 
                                     тенями проступают здания.
 

1192

1429

Ласковый кнут

Короткие строки, как зимние дни,
как шаг по хрустящему первому насту.
Я с ней фамильярен по праву родни:
с мечтой, что зову славным именем Настя.

 

Меня не смущает назойливый треск.
Я сам очень часто бываю назойлив.
Ещё предстоит мне вписаться в бурлеск.
Для Насти я ящер времен мезозоя.

 

Короткие строки, как здесь и сейчас.
Вневременье – счастье для тех, кто заметит.
А Настя меж веток мелькает, лучась,
меня не пугаясь, но пряча приметы.

 

С насиженных веток синицы вспорхнут
от смеха, что грусть прерывает не редко.
Журавлик мой Настя, мой ласковый кнут.
Застыла в паденьи снежинка – старлетка.
 

1171

1408

Вещица

Когда бы можно было ехать из ниоткуда в никуда,
трясясь не от слепого смеха, на вид немного исхудав,
но выглядя достойным ноши, избравшей, избранной… 
                                                                         В пути
не понимать – не понарошку, 
                                        не смея молвить «отпусти».

 

Когда волненья станут к месту и к месту грусть 
                                                             и та же дрожь,
я буду счастлив, мой Маэстро, просить: «Тревожь меня 
                                                                      и трожь!»
И, отзовутся тонкой трелью высоковольтных проводов,
сомненья… Вы не постарели. Подбой плаща опять
                                                                         бардов.

 

Со дна… красивая такая, меня преследуя везде,
терзаешь, чувствам потакая, подобно вспыхнувшей
                                                                        звезде. 
Старлетка, дива, танцовщица, богиня… милая никто.
Такая славная вещица – вопрос: 
                                           «Куда Вы, мой Виктор?»

 

И то, что сделается тенью и то, что вспыхнет меж дерев,
является не по хотенью. Ты ждешь и ждёшь не потерев
магический сосуд желаний. Познание – не блажь, не 
                                                                            боль
приходит грациозной ланью и бьёт копытом, как  
                                                                         прибой.
 

1185

1422

Лыжня

Я пробирался по проспекту 
                                      прочь от пугающей мечты.
Метели бесновался спектр, 
                                  и  ветер с ног сбивал. Почти.
И эта видимость ненастья 
                                    на фоне клокотанья чувств,
просачиваясь мыслью внять ей, взирала… 
                                                  Да, я снова мчусь.

 

Бежал навстречу пёс кудлатый, 
                                      когда-то чёрный. Как и он
я игнорировал «Куда ты?» – 
                                         терзаемых не видя крон. 
Все гнулись: только я – навстречу 
                                            буравился не вопреки,
а по наитью. Не переча дома надели парики.

 

На белом белое белело… банальным  
                                           «Больно брат бежать?»
Я пса окликнул: «Лепорелло! 
                                   Куда спешишь без багажа?»
Сложив всё прошлое гармошкой 
                                       и уместив в кармане брюк
я дальше двигался взъерошенный 
                                 не понимая в чём здесь трюк.

 

Пёс развернулся став эскортом 
                                        и псам попутчики важны.
Шаги ложились как аккорды 
                                  вдоль обнадёжившей лыжни.
Она возникла стройным мемом  
                                 средь города как средь полей
Печали нечто шло на смену 
                                      проспектом мимо тополей.
 

1178

1415

Проверка на…

Ждать лифта. Не дождаться и взбежать.
Седьмой этаж. Стучится сердце в двери.
И у звонка замешкавшись дрожать
и не решаться, веря и не веря.

 

Ждать слова, ждать иначе. Стать иным.
Ждать как спасения желанной несвободы.
Содрать броню, которой не храним,
отяжелен был. Глухо бьётся бодрость.

 

Ждать слуха. Ощущать дрожанье стен,
шагов за ними в комнатах и в кухне.
Стать гостем. Деар, ду Ю андерстенд?
Шаги затихли? Ай эм файн… Спокуха!

 

Стоять с рукой приподнятой и ждать,
и ждать, что распахнутся двери сами.
Сомнения скребутся, как наждак.
Пора звонить. Пора держать экзамен.
 

1182

1419

Синее предзвучие

Фонарь в снегу похож на cонограмму,
когда ещё не ясен пол младенца.
Ночь предваряет зонг бурана в раме.
Многоголосие: «Он никуда не денется!»

 

Он всё-равно направлен (сумрак ночи)
на каждого желающего знания.
Чуть различимо приглашение поподчевать.
Фонарь в снегу, что зебра из Танзании.

 

Копыта ли, стаканчики ли… рюмочки.
Просить стесняемся, загадывать не смеем.
Снежинки опускаются по струночке,
а зебра каменеет, как камея.

 

Надень и сядь к окну. На этом фоне 
волна твоих волос мерцает синим
предзвучием сонетов и симфоний.
Фонарь в снегу чего-то ждёт. И мы с ним.
 

1184

1421

С-нежная фантазия

Словно бородатые индусы 
                            в белых-белых головных уборах,
клёны, фонари,  берёзы, ёлки 
                                  охраняют все подходы к нам.
Полночь. Превратились в горы шпили 
                                     бело-белоснежного собора.
В это мире всё давно понятно, 
                                  кроме нас застывших у окна.

Ты глядишь в мои глаза с укором, 
           с нескрываемой надеждой, с любопытством,
будто я со дна морского вышел, 
                                        позабыв желания и речь.
Показалось мне, что очень скоро 
                                 застучат под окнами копытца.
Показалось, что не бесполезно 
                            попытаться вспомнить и сберечь.

Прикасаюсь пальцем я к запястью, 
             не решаюсь снять ладонь – читай остаться.
Под ладонью грудь твоя нагая, 
                                поцелуй, забытый мой на дне.
Неужели мне опять под воду? 
                       («Наутилус» не страшат дистанции).
«Пра-авильно…» Мурчит кот, слыша цокот.  
                           Палец водит… «Нет тебя родней».

 

Там внизу средь океана улиц 
                               чувства все и страхи засыпают
сном и снегом. Остаётся ущипнуться 
                                  и проснуться или прочь уйти.
Медленно на крыши опускается 
                            верный только мне отряд сипаев.
Сон не сон, чалма, запястье, хлопья. 
                                  Палец на запястье и… груди.
 

1194

1431

Смакуя разумность

Моя нежданная тревога похожа на вчерашний сон.
Куда-то вдаль бежит дорога и купол неба невесом
парит: опять недосягаем. Я… 
                                            снова несказанно рад.
Проходит женщина нагая. 
                            Прочь мчится шустрый конокрад.

 

Вы не подумайте – я брежу. 
                                         Всегда: во снах и наяву.
Всё сходится намного реже, но сходится. 
                                                          Опять ревут:
ветра, моря, отроги, звери. Дорога не свернёт.
                                                                    Ликуй!
Пора! Пора нам звёзды сверить. 
                                         Пока терзают и влекут…

 

О, Боги, о, земные чувства, 
                                        о, побуждающая страсть.
Спасибо, что опять учусь я. 
                                 Спасибо, что пытаюсь встрять
то в авантюру, то смакуя 
                                  разумность действий и опять
схвачу царевну на скаку я… 
                                     Пусть жабы на душе вопят.

 

Вчерашний сон… Мираж не тает. 
                                        Не пламя напускает дым.
И не переча нам 
                       светает простор под облаком седым.
Оно плывёт, меняя формы, не отражая мыслей ток.
А впереди не для проформы 
                                           готов очередной виток.
 

1193

1430

Последний штрих

      Я повторять готов, живущий трудно, 
      Что мир устроен празднично и мудро
                                      Александр Городницкий.

Это то, что находится после и до. Иногда.
Это то, что останется в лунках следов. Это – ветер.
Эти тени не тают. Молчи. Всё-равно угадал.
Предрассветные сумерки. Мало деталей. Не верьте.

 

Мне не верьте. Себе. Неоформленным страхам. Опять.
Повторяется время. И что тебе… мироустройство.
Лыжи, сосны, и петли, и мысли, и чувства скрипят,
а желание видеть, и помнить, и думать… 
                                                 не действо, а свойство.

 

Я в письме в никуда изложу то, что вижу. Не жди
от меня и кого-то другого пространных суждений.
Я сегодня в дороге рисую снега. Ты – дожди.
А молчанье меж нами? Молчанье молчит о вхождении.

 

Так о чём я? В конечном итоге о самом земном,
несмотря на возвышенность образов не напускную.
Я о тайной мечте, что строка не окажется сном,
и о том, что признаться в любви наконец-то рискну я.

1186

1423

Свой полёт

              Я виртуальный человек 
              И я так больше не могу
                                  из песни Павла Кашина

Она мне не привиделась, я с нею был знаком.
Мы с ней писали записи друг другу под замком.
Мне не казался странным наш задушевный тон.
И в тот момент не думалось про трезвое потом.

 

Два, три, четыре месяца нас сблизили. До слёз
нас стали трогать песенки про лес и стук колёс.
Комедии Рязанова, Высоцкий, Пастернак.
И в каждом вздохе «заново»  пульсировал нам знак.

 

Мы даже были счастливы. Случается и так.
Сближает одиночества какой-нибудь пустяк.
Но всякому сближению отпущен свой полёт.
А дальше? Дальше падаем. В траву. В песок. 
                                                                   На лёд.

 

Всё кончилось на выдохе. Так вышло. 
                                                  Жизнь есть жизнь.
Вдруг паузой закончилось банальное «скажи»…
Страх «призрачной» реальности? 
                                         Сомненья в силе чувств?
Другая мне не грезится. И я… не научусь.

1189

1426

Реплика

Так проступает облик… незаметно, 
рождаясь из теней на мостовых.
Вы – долгожданность этого момента. 
Простите дрожь. Я глуп. Я не отвык

 

от Вас, от Ваших зябких подворотен. 
Да – оборотень, хоть и не верфольф.
Да… боязно, что снова не поймёте, 
не вспомните… и в этом вся любовь.

 

В каком году, в котором веке понял 
я тщетность многого и, выбежав под дождь,
пытался вымолить для стимула препоны, 
но получил в подарок слов галдёж.

 

Простите… всё расту, но не взрослею, 
хоть те слова умею обликать…
Дрожащий профиль в сумраке аллеи.
А эта речь всего лишь реплика.
 

1181

1418

Как будто сон

                 зима не спит…
                         Виктория Смагина

Всё замерло, включая мысль и страхи:
«Все нереально. Так в природе не бывает»
Но кто-то с веток снег сегодня стряхивал
и кто-то им карнизы обивает.

 

Так странно… Нет следов во всей округе
и кажется, что Миром правит графика.
О, где вы притаились, Демиурги?
Дождём в Таиланде? Суховеем в Африке?

 

Ступаю осторожно, как стеклянная,
так словно родилась сегодня утром.
Не ведая: последняя из клана я.
Взлахмачена, но вовсе не лахудра.

 

О сколько в Мире таинства и творчества,
и кто его хранит от потрясения?
Ступаю осторожно, как в пророчестве.
В руках стеклянный шар, а в нём?.. Спасение?. 

1202

1439

Ожиданье окончанья

Мартовский ветер сметает снежинки,
словно вселенная сонмы галактик.
Вам непонятны поэта ужимки.
Как Вам идёт этот пёстрый халатик,

 

как этот снег… Ваши груди, и… космос.
То и другое неоспоримо.
Я позабыл, что мышление косно,
нет ни любви, ни четвёртого Рима.

 

Хочется малого – скрыться в той суе.
Нет, не исчезнуть: испытывать трепет.
Собственно… жизнь – нас без спроса тасует,
жёстко швыряет и ласково треплет.

 

Будут ещё снегопады до мая
предвосхищеньем июньского пуха.
Я всем эмоциям Вашим внимаю…
Что нам готовит в том снеге стряпуха?

1225

1462

Осечка?..

Слушать Моцарта и ждать женщину, любви и секса.
Глупо время упреждать. Я не Моцарт. Я... осёкся.
Как божественно течёт. Мерно клонятся деревья.
Чувств набор не пересчёт, а вопрос один... доверье.

 

Просто нравиться без "но", без затёртых "потому что"
Заяц или проездной? Чем?... Не знаю... Тихим утром.
Моцарт... Я ладонь со лба не снимаю.... Жду, надеясь.
Стук на стыках не пальба. Моцарт порождает ересь.

 

С лёгкостью его щедрот, слушая, окно бодаю.
Я готов и в оборот. Из трамваев в поезда я.
Моцарт просит: "Отпусти, радуйся..." Она вернётся.
Я не знал её. Прости... Моцерт ведь не отвернётся?

 

Моцарту всё трын-трава. Шуберту и Брамсу то же.
Ты права. Всегда права. Ты любых похвал дороже.
Моцарт снова отзвучит. Сядет телефон. Стемнеет.
Мой трамвай упрямо мчит. Хлопают, а я немею.

1232

1469

В преддверьи таянья снегов

Вот квартира. В ней живёт… женщина одна.
Март. Повсюду тает лёд. Женщина – одна.
Но душа её всегда – цвета кураги.
От любви и нелюбви не идут круги.

 

Макаревича и Ко крутит старый диск.
У окна, застыв, грызёт просто так редис.
Жизнь печальна, но красна… Так живи смеясь.
Разве может напугать мартовская грязь?

 

Женщину бы мне найти: адрес, город, век.
И прощенье попросить, что невольно вверг
в ожидание… Меня… мучает вопрос:
кто вчера пролил в снегу медный купорос?

 

Вот она глядит в окно, словно поняла.
Всё не падает, дрожит на полу юла.
Март. Ещё пока хрустит в лунном свете наст.
Кто-то пишет цикл поэм. Может быть про нас?

1222

1459

Над шумной улицей…

Квартира, машина и дача… без мужа.
Подружки шушукались часто: Откуда?
Она улыбалась, ничуть не натужно,
как будто не слыша ни сплетен, ни  гуда 

 

машин и подстанции, звона трамвая.
Под окнами май будоражил цветенье.
Подружки шушукались, не понимая,
что их любопытство и зависть, что тени

 

на влажном асфальте. Он быстро подсохнет.
Слепой ветерок сдует мусор с дорожек.
Наследство? Любовник? Ведь даже не охнет…
Не каждому ясно, что значит «до дрожи».

 

Четыре проекта, семнадцать открытий.
Красивая женщина может быть умной?
Ступайте, живите, ищите, любите.
Опять вечереет на улице шумной.

1207

1444

Через двойные рамы

Проникнуть в стихи? 
                            Не опасно? 
                                            Абсурд!
Их кто-то принёс, дрожь скрывая… 
                                                    На суд?
Чего только люди в сердцах не несут…
Эй, слышишь?  
                        Не слышит.
                                            «Постой ка»…
Куда ты? Ещё 
                    не касаются крыш
лучи заходящего солнца. 
                                     Малыш,
кричат ведь тебе… Сам просил ты: 
                                                «Услышь!».
Для эха – простор в новостройках.

 

Не тень на песочницу снова легла,
не взгляд зацепился за бритву угла
не с неба спустилась вечерняя мгла:
«Маяк» прогудел позывные.
И кто-то не знает, что кто-то глядит
в окно, 
            говоря: «Всё ещё впереди,
смешной, 
             для чего тебе нужен вердикт?»
… Не слышит
                   сквозь рамы двойные.

1208

1445

Дневной сеанс

Ложатся карты друг за другом. 
Рассвет приходит не стучась. 
И эта сценка только часть 
попытки вырваться из круга. 

 

Попытки всё начать с нуля 
по сути мысленно продолжив.. 
А за окном, покинув ложе 
выводит ветер кренделя. 

 

Как я – недособрав пасьянс, 
сметая карты и желанья, 
смеётся и, гарцует ланью, 
и мчится на дневной сеанс. 

 

Смешно, не правда ли? – Ну да…
Пасьянсы требуют терпенья.
Ах, Боже мой, какое пенье.
– Что с Вами? – Слёзы… Ерунда…
 

1199

1436

Неспешная походка

Я пока ни разу не был в Африке.

Ни жирафов, ни слонов, ни носорогов

я не видел кроме как на шарфике

девушки, глядящей очень строго.

 

Ей не нравится давно моя беспечность.

Не по возрасту неспешная походка.

Я ей подарил для кухни перечницу.

Приняла она подарок мой в охотку.

 

Загляжусь я на жирафа между взгорьями.

Приглашу послушать Бах и Бетховена...

Назову её Саванной... снова горе мне.

Жизнь что Африка: суровая штуковина.

 

Снова хмурится, но... чувствуется оттепель

Не метель, но снегопад своё долдонит

про жирафа и слона. Ну вот теперь...

Наконец. Её ладонь в моей ладони.

1212

1449

Парусник с Кариб

Человек сидит и ждёт как манну скрип.
Так безмолвна перед ним морская гладь.
Не маячит грозный парусник с Кариб.
Человек,.. с самим собой – поладь!

 

Так и будет. Он придумывает звук.
Скрип пера в ночи почти-то бренд.
Грозный парусник с Кариб попал в грозу.
Человек вычеркивает фразу. Детский бред.

 

А гроза пришла и следом шторм. Беся
океан, она ревёт вдали трубой.
Колыхнулись занавески. Кто здесь? «Я…»
Галатея? Фрези? «Милый, что с тобой?»

 

Кошка села на колени. Смотрит: «Гладь!»
Отражая шторм, сверкнут глаза в ночи.
«Не меня…» – шмыгнула теню под кровать.
Скрипнула… «В себя поверить научи».
 

1214

1451