arrow&v
arrow&v
arrow&v

Название

Книги

arrow&v

Позвякивание

Оле Шишкиной

В мой город заглянула тишина.

Примчалась на попутном свежем ветре.

Мне одному она сейчас слышна.

Я чувствую - она предрешена,

как и печаль... Но кто там шепчет: “Верьте!..”


А я доверчив. Мне не надо слов.

Средь суеты я замер в ожидании.

И тишину пока не унесло, 

позволю ветру снять печали слой,

застыв в неведении, как улицы и зданья.


Им невдомёк, а что там за углом. 

Неведомы им радости и страхи...

Мне показалось, будто отлегло 

всё то, что закрывало сердце мглой,

зауживая ворот у рубахи.


Всё было очень странно, как во сне,

когда услышал я в возне клаксонов:

“Ты где? Сюда, сюда!..” – и стал грустнеть.

И, в общем-то, что может быть ясней

вопросов: где мы, с кем мы, как мы, кто мы...


Но ты, мне незнакомая пока,

возникла из сурового “не знаю”.

И будто зазвенел в душе бокал 

в тот миг, когда в толпе моя рука

тебя задела, тайну открывая.


И снова загудел вокруг меня, 

звеня и громыхая, этот город…

И тишина, дворами семеня 

растаяла, как в небе отблеск дня…

И только листья нам шуршали: “Скоро…”

451

654

1/172

Кольцо

В конце света обычно бывает тоннель
по теории чёрных и белых полос.
Я спросил его имя… Из тьмы «Даниэль»
прозвучало так, словно слезой пролилось.

 

Я пытался увидеть хоть букву, когда
мог едва ли нащупать перо на столе.
Я молил провиденье о зрение кота,
и кромешная тьма стала тускло алеть.

 

И я вывел на ощупь две робких строки:
«тот тоннель не тупик, не ошибочный путь».
Мне казалось, те строки касались руки.
И шептал кто-то: «Мальчик, тревоги забудь.

 

В конце света бывает тоннель, но в конце
будет свет, если верить…» Смахнул я слезу.
Яшма тускло мерцала на скромном кольце,
словно кот, меня луч быстро в руку лизнул.

 

Он сказал: «Не бывает закрытых дверей…»
Алой свечкой рассвет танцевал на ветру.
Я окликнул его, я шепнул: «Даниэль,» -
и почувствовал привкус печенья во рту.
 

1354

1591

1/172

Крошки и птицы

Стою и плачу, слушаю Превера. 
Мне кажется, что Мир опять похож
на солнца блеск в глазах твоих, на веру,
а после на луны блестящий корж.
Я так боюсь тот блеск и корж увидеть, 
запомнить и с собою унести.
Кто говорит: «Всему виной флюиды?»
Кто удивляется, что не скрипит настил?
Кто слушает не плеск ночных течений
и видит в кронах петь готовых птиц?
Хрустит печаль, как сладкое печенье.
Блеск крошек в лунном свете у петлиц.
Расстёгнут ворот, шарф зажат в ладони,
растрёпан снова непослушный чуб.
Лишь эта ночь надежд моих бездонней,
но и её мелеть я научу.
Я научу не плакать, а смеяться
и не мелькать далёкие огни.
У нас получится. Не стоит снов бояться.
Прошу, дай знак. Задумайся. Моргни.

1314

1551

1/172

ПОЭМА В городке с «Нескучным Садом» 1. Стайка воробьёв (И... не наоборот)

             Дождусь я лучших дней 
             и новый плащ надену, 
              чтоб пред тобой проплыть...
                   Булат Окуджава из песни
                    «Заезжий музыкант»

Когда рождая свет приходишь ты под утро,
стараясь не шуметь, заныкав поцелуй,
сквозь жалюзи ресниц я вижу снег на куртке.
До неприличия бел сей гордый чистоплюй.

 

Ты вновь бродил всю ночь. Потом курил в подъезде.
Я всё это сама... И тут хоть плачь не плачь...
Я жду... придёт весна в наш городок уездный:
ты с вешалки возьмешь подаренный мной плащ.

 

Тебя не соблазнить пуховым одеялом 
приди и разбуди меня уже скорей.
Ах гордость..... Отпусти... Тебе всегда всё мало.
Дай шанс мне прошептать заветное «согрей»!

 

Наверно это сон. Всех нас придумал Пушкин,
а Шпаликов – наш двор, а Сухарев – гудок.
«Труба, трубы, трубе...» – мы все сейчас на мушке
биноклей.... Новый плащ... Заезжий... городок.

 

А белый теплоход как символ отступленья
томится до весны как речка подо льдом.
Тебе как и ему не вырваться из плена
сомнений. Я молюсь, но верится с трудом.

 

Ты говоришь февраль не время для решений,
но всё уже решил... Я не согласна, чёрт.
Вслед лопнувшей трубе в раскопанной траншее
будильник зазвонит... Секунд наперечёт.

 

Я помню голубей на площади в Сантьяго,
и аиста в Сент-Клу, и воробьев... вон тех.
Чирикают себе, зовут весну трудяги,
по зернышку клюет совсем не для потех.

 

Там нет иных задач. Здесь нет иных скрещений. 
Здесь тот же музыкант играет на трубе.
Я завтра получу опять своё прощение.
Ты дашь мне новый шанс смеяться и робеть.

 

Вдоль палубы вдвоем... Не тени и не блики.
Заезжий музыкант играет нам фокстрот.
И стайка воробьёв вот-вот начнет чирикать.
Да будет это так и не наоборот.
 

1247

1484

1/172

Маленький Принц

... ты мне не нужен.  ... я тебе не

нужен.   ... Но, если ты меня

приручишь, мы станем нужны

друг другу.  Ты будешь для

меня единственным в целом

свете ...

                     А. Сент-Экзюпери.

Когда мой дом наполнит грусть,

я в полумраке, словно вор,

к окошку тихо подкрадусь,

в ночной вживаясь разговор.


И мириады видя звёзд,

я вслушаюсь в их плач и смех.

Блеск добрых взглядов, полных слёз,

пробудит веру вдруг в успех.


Друзей я вспомню: тех, кто был,

и тех, кто есть, но отдалён,

кого давно я приручил,

и тех, кем сам я приручён.


Я знаю: в чёрной глубине

средь бесконечности и тьмы

есть тот, кто помнит обо мне,

есть тот, с кем в мыслях вместе мы.


И ночь, покой мне возвратив,

отпустит спать в конце концов.

И свой пронзительный мотив

споют мне сотни бубенцов.

87

130

1/172

Тени на Патриарших

Всходила полная луна

пятнадцатого дня Нисана,

и Патриаршие пруды

глядели в небо без обмана.


Зелёный отражая глаз

не то звезды, не то Мессира,

вода, уже в который раз,

ночные шорохи гасила.


Над нами прошмыгнула тень

иль на метле нагая дева...

Незримо зарождался день,

вновь делал мастер своё дело.


И ветер шелестел листвой,

а время - строчками романа.

Навстречу к нам по мостовой

шла неизвестность из тумана.


Борьба велась добра и зла -

извечная ночная тема.

И с моря туча вновь ползла

сокрыть врата Ершалаема.

90

276

1/172

Просветление толпы (или просветление в толпе)

Кому-то может показаться, что я в этом стихотворении позволил себе фривольность по отношению к певцу и актеру  В. Кикабидзе. Смею заверить, что это не так. Я отношусь к Вахтангу Константиновичу с большим уважением и большой благодарностью за всё, что он делает для людей, одаривая их своим многогранным талантом, добротой и неповторимой, такой нужной нам всем, улыбкой.

Мне опять мерещится улыбка Кикабидзе.

Дергаю себя за ухо, думаю, что сплю.

Тысячей огней глядит шумная столица,

и звучит один и тот же незнакомый блюз.


                         * * *


Я иду по улице. Мне навстречу люди.

Разные: серьёзные, грустные... Толпа.

Время – предвечернее. Слякоть. Просто будни.

И опять мне кажется, будто я – профан.


Странно это всё-таки: лиц опустошение.

Хочется иного... Я опять дрожу.

И гоню я чуждое это ощущенье.

И вполне реальный меж огней брожу.


И тихонько слышится мне другая музыка

И внезапно видится мне в толпе Вахтанг.

И, свернув, иду я странной узкой улицей,

и читаю лица я, как стихи с листа.


Что за наваждение в этом мире сумерек?!

Что за ожидание в этой суете?..

Так мечты уносятся в ночь отсюда кубарем.

И опять мне видятся лица, но не те.


                         * * *


“Вахтанг Константинович?.. 

                                 Миша...

                                     Просто, здравствуйте.

Вы меня не знаете.

                            Кто я?

                                     Я... поэт...

Нет, не за автографом.

                                 Что, Вы...

                                              Благодарствуйте.

Лишь сказать спасибо, за добро и свет.


Ваше «Пожелание» с детских лет запомнив,

я пытаюсь тщетно в Мир нести любовь...”

Редкая улыбка вспыхнет будто молния.

Редкий встречный путник приподнимет бровь.


                         * * *


Пусто в этом городе... Вновь дурман рассеялся.

Вновь ищу я искорки в сером море глаз.

Ведь они встречаются... В это слепо верю я.

Ведь они находятся, пусть не каждый раз.


Мне опять мерещится улыбка Кикабидзе.

Я иду задумчивый в уличной толпе.

И плывут навстречу мне радостные лица.

И Вахтанга песенки я пытаюсь петь.

617

853

1/172

О наивных желаниях или накануне

А снег не лжёт, он падает, скорбя

по времени и нашим странным тайнам.

Ночь движется подобьем корабля.

Явленье снега в мир наш не случайно.


Застыли в ожидании дома,

и только люди мчатся по привычке.

Им так же просто не сойти с ума,

как и расставить вечные кавычки.


Снег падает, спускаясь с чёрных крыш

дрожащим на ветру прозрачным тюлем.

и разница меж “думаешь” и “чтишь”

проносится в сознании, бунтуя.


Да, снег не лжёт. Он холоден и чист.

Плывут навстречу... ночь и спящий город.

И грустный вдруг мотив в ушах стучит.

И многого не слышно (даже хором).


Всё неслучайно… Можно думать так.

А можно лишь молчать, подставив снегу

лицо… 

       ладонь…

                Снег падает.

                                Пустяк?..

Не с крыш уже. 

                   Летит он прямо с неба.


Он падает раз …дцать порой в году.

А сколько раз приходит он желанным?

Ведь люди снегопад не часто ждут,

затурканные срочными делами.


Но снег не лжёт… Возьмём с него пример.

Поверим же, хотя бы в добродетель.

Пусть нас пугает положенье сфер.

Пусть ветер дверь времён срывает с петель.


И кажется: проносится не год,

не эра - а сама, возможно, вечность.

Снег снова вовлекает в хоровод

и выпускает страхи и… беспечность.


Явленье снега в суете сует:

явленье чувства, мыслей и надежды.

И Новый Год, конечно не ответ

на эти белые пушистые одежды.


О чём ещё мы можем пожелать,

ступая накануне новой эры?

Чтоб падал снег… Чтоб стало меньше зла.

Чтоб он не лгал. Чтоб нам хотелось верить.


И снег не лжёт. Он падает нам вслед.

Мы улыбаемся, чему-то веря втайне.

И хорошо нам в этой белой мгле.

И кажется, что это не случайно.

505

778

1/172

Серый гном

Живёт на свете серый гном:

неброский, злобный, одинокий.

Он проникает в каждый дом

и протекает тенью в строки.

Он корчит рожи, бьёт под дых,

он ждёт, когда же ты сорвешься.

На каждый твой невольный “пых”

кидается он серой кошкой.


Он образован и умён,

начитан, быстр и восприимчив.

Он проникает даже в сон,

застать пытаясь нас с поличным.

И каждый взгляд, и каждый вздох

наш... будет им легко замечен.

Он застаёт всегда врасплох,

и потому, увы, он вечен.


Ты бесишься – и он растёт.

Ты злишься – он лишь матереет.

И мир уже не так цветёт,

и вдруг становится серее.

Он притворяется ручным.

Он может добрым быть и нежным.

Но цели – как всегда, мрачны...

Не тешь себя пустой надеждой.


Он любит тихо надавить

на самую больную рану,

и справедливо осудить,

чтоб всё звучало без изъяна.

Он лицедей и лицемер.

Он бьёт прицельно прямо в душу.

Он мудрый приведет пример…

Молю тебя, его не слушай!


И если ты сорвешься вдруг,

тебя он выставит виновным.

И серости замкнётся круг.

И небо станет бездуховным.

И силой с ним не совладать.

И добротой, и словом тоже.

Ему нельзя ничем воздать:

он обладает толстой кожей.


Да… вечен он, как вечна тень,

но он отнюдь не всемогущий.

Есть средство от его сетей.

И мост над рвом пока опущен…

Всего лишь: не бороться с ним,

не поддаваться паранойе,

и станут чуть светлее дни.

Не порождайте слово злое.


Рецепт: не быть таким, как он,

не отвечать на злобу – злобой.

Ведь третий Ньютона закон

ему, увы, что в лоб, что по лбу.

Он не исчезнет… но опять

уменьшится и станет гномом.

И будешь ты стихи слагать.

И небо станет вновь бездонным.

510

760

1/172

Между видом и пейзажем

Деревья, как люди, 

                соединяют Землю и Небо.

Вернее люди как деревья.

А я не знаю: верю я им или не верю.

Я снова ищу двери.

Сколько можно.

Я поместил отдельные – на обложку,

Причём не одной книжки.


Деревья подвергли стрижке.

Чтобы не пропороли?

А я вспоминаю пароли, теряя проходы.


Деревья восходят

из камня.

Они ветвятся, как память.

Их окружают здания,

а я поражаюсь незнанию,

и жалость вплетается в выдох.

            Пейзаж становится видом.

                      Я мог бы заделаться гидом.


И был бы последним я гадом,

когда бы я принял...

                                    Не надо!

               * * *

А кто-то идёт по карнизу.

Его не увидим мы снизу.

И ложь, что умеет летать он.

А камни…

Неужто питательны?


Но люди растут, как деревья,

мужая, мудрея, старея,

из камня, из неба, из слова

(порою даже из злого).


Отдельные личности к небу

растут, разрушая поребрик.

Иные врастают и в землю…

И этому тоже я внемлю.

               * * *

Но вид оживает пейзажем.

Ау, кто сегодня на страже?..

767

1003

1/172

© 1997 - 2020 by Mikhail Mazel

​В Соцсетях: 

  • Facebook Social Icon
  • Vkontakte Social Icon
  • Twitter Social Icon
  • YouTube Social  Icon